Кыргызстан: новый уголовный кодекс не решил проблему пыток
В 2019 году в Кыргызстане вступил в силу новый Уголовный кодекс, начался масштабный процесс трансформирования и появился ряд неизвестных ранее в республике правовых институтов. Однако, нововведения не изменили практику работы системы правосудия в сфере эффективной борьбы с пытками и жестоким обращением. К такому выводу пришли составители анализа «Проблемы правоприменения гарантий на защиту от пыток и жестокого обращения», опубликованного на сайте Коалиции против пыток.
Авторы документа отмечают, что, хотя с момента проведения реформ прошло не уж так много времени, уже сейчас понятно, что нормативные изменения не повлекли за собой изменения реальных практик работы сотрудников правоохранительных органов и судов в сфере предупреждения и борьбы с пытками и жестоким обращением в уголовном процессе.
Так, в новом Уголовном кодексе Кыргызской Республики преступление о пытках «перекочевало» с главы о должностных преступлениях в главу о преступлениях против здоровья. Вместе с тем, максимальное наказание за совершение пыток в соответствии с новой градацией наказаний (лишение свободы) сократилось до 10 лет.
Вместе с тем, подчеркивают авторы документа, новый Уголовный Кодекс существенно не решил проблему и сложившуюся практику переквалификации пыток на более «мягкую» статью Уголовного кодекса «Превышение должностных полномочий». В новом Уголовном кодексе это статья (321) называется «Превышение власти».
Отмечается, что все сотрудники правоохранительных органов, совершивших пытки, как и прежде будут привлекаться по этой «мягкой» статье и не будут нести реального наказания. Это связано с тем, что статья нового Уголовного кодекса о превышении полномочий не исключило формулировку «с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, или угрозой применения такого насилия» из состава преступления, также коррупционные и двойственные формулировки в санкционной части этой статьи — «либо-либо».
А как показывает правоприменительная практика Коалиции, суды Кыргызстана активнее привлекают сотрудников правоохранительных органов к ответственности именно по этой статье, освобождая от ответственности по статье «Пытки».
«Существующие пробелы в действующем законодательстве четко не регулируют процедуру задержания с точки зрения обязанности правоохранительных органов фиксировать первый контакт с подозреваемым как момент задержания. В статье 5 действующего уголовно-процессуального кодекса КР под «задержанием» понимается мера процессуального принуждения, сущность которой состоит в лишении свободы подозреваемого на срок до сорока восьми часов — до судебного решения. При этом отсутствуют понятия «задержанный», «момент задержания». Это позволяет правоохранительным органом злоупотреблять своими полномочиями и не регистрировать задержание лица должным образом», — считают авторы доклада.
Хотя, отмечают правозащитники, именно в первые часы после задержания до водворения в ИВС или СИЗО, который может длиться неопределенно долго, происходят самые существенные нарушения прав человека, в том числе и пытки. Таким образом, в Кыргызстане право на свободу от пыток и жестокого обращения нарушается именно при задержании или ином фактическом ограничении свободы.
Основные причины этого кроются в несовершенстве законодательства КР. В частности, проблема в том, что реализация прав участников уголовного процесса напрямую связана с официальным, документальным признанием их процессуального статуса, а не гарантирована безусловно. Также в законодательстве не закреплены обязанности оперативных работников или следователей фиксировать момент фактического задержания, своевременно составлять протокол задержания и обеспечивать соблюдения прав задержанных. Кроме того, сотрудники органов внутренних дел обладают широкими полномочиями по осуществлению различного рода ограничительных действий в отношении граждан.
В новом уголовно-процессуальном кодексе сделали попытку устранить эти пробелы в законодательстве. Но сотрудники правоохранительных органов, по-прежнему, не указывают в протоколах задержания физическое состояние задержанного.
«Также сложности остаются с реализацией прав задержанного на один результативный звонок, поскольку процедура не регламентирована. Все адвокаты говорят, что задержанный обычно пользуется своим телефоном (если не отобрали), а в случае отсутствия — с телефона, который ему дает следователь (обычно через несколько часов с момента задержания)», — отмечают составители документа.
Больше всего нововведения повлияли на количество лиц, содержащихся под стражей, считают авторы аналитического документа.
По данным МВД КР в 2019 в ИВС ОВД содержалось 5 тысяч 581 человек. Для сравнения в 2017 году в ИВС республики содержалось 9 тысяч 431, а в 2018 году — 8 тысяч 735 человек. То есть количество задержанных сократилось почти вдвое.
Однако, не изменились два обстоятельства, связанных с содержанием под стражей. Первое: остается поверхностный подход к оценке оснований заключения под стражу и законности самого задержания. Судьи, по мнению адвокатов и правозащитников, не учитывают все обстоятельства (наличие жилья, работы, детей и т.д.).
Второе: уменьшение количества содержания под стражей не повлияло на количество жалоб и сообщений о применении пыток и жестокого обращения.
Эксперты считают, что самым важным достижением нового Уголовно-процессуального кодекса является норма по исключению недопустимых доказательств. В новом Уголовно-процессуальном кодексе (в статье 276) говорится, что: при рассмотрении ходатайства об исключении доказательства, заявленного стороной защиты на том основании, что доказательство было получено с нарушением требований настоящего Кодекса, бремя доказывания опровержения доводов, представленных стороной защиты, лежит на прокуроре. В остальных случаях бремя доказывания лежит на стороне, заявившей ходатайство.
Если суд принял решение об исключении доказательства, то данное доказательство теряет юридическую силу и не может быть положено в основу приговора или иного судебного решения, а также исследоваться и использоваться в ходе судебного разбирательства. В постановлении указывается, какое доказательство исключается и какие материалы уголовного дела, обосновывающие исключение данного доказательства, не могут исследоваться и оглашаться в судебном заседании и использоваться в процессе доказывания. К незаконным доказательствам относятся и доказательства, выбитых у человека путем применения пыток.
Но эта норма практически тоже не заработала. По нескольким причинам. Во-первых, подобная норма уже была в старом Уголовно-процессуальном кодексе (в видоизмененной форме и дополненной она перекочевала в новый УПК) и тоже не работала. Если даже суд признавал, что признательные показания подсудимого были добыты под пытками и их исключал, остальные доказательства автоматически не исключались.
Также сохранилась практика не останавливать судебный процесс, если человек заявляет о пытках, поскольку судьи и прокуратура считают, что подсудимый пытается запутать дело и уйти от заслуженно наказания.
«Но на самом деле дело даже не в этом. Они лежат в существующей многолетней практике работы системы отправления правосудия, которую новыми законодательными инициативами невозможно устранить. Это практика так называемого «неформального межведомственного согласования» по сложным делам. Сложными делами можно назвать преступления, по которым во время следствия возникают сложности или неопределенность как в процедурных аспектах, так и в том, как это дело затем будет рассмотрено судом (перспектива того, что суд не вынесет оправдательный приговор)», — пишут правозащитники.
К таким делам условно относят часто регистрируемые или «конвейерные» дела, по которым существуют неясности. Например, по делам о наркотиках такие неясности часто присутствуют в доказательной базе. Соответственно доказательства могут быть признаны незаконными. Это все вынуждает следствие заранее согласовывать такие дела с органами, к которым эти дела пойдут дальше (прокуратура, суд).
К другой группе можно отнести дела, в которых само событие и состав преступления требует хорошей подготовки и больших ресурсных (профессиональных, экспертных и временных) затрат. Сюда относятся практически все экономические преступления, кроме более-менее очевидных — кража, разбой, грабеж. К ним можно отнести, например, коррупционные преступления и мошенничество.
К еще одной группе относят резонансные дела, к которым привлечено общественное внимание, а также «политические дела». Процесс согласования по таким делам обычно оформляется уже официально через создание комиссий или межведомственных следственных групп. К этой же группе можно отнести дела по терроризму, экстремизму и тяжкие преступления. Как показывает практика работы правоохранительных органов, тщательное расследование по таким делам ведется вне зависимости от сложности и неочевидности дела. По таким делам человек будет передан суду и осужден, даже если доказательства его вины вызывают сомнения.
«Процент раскрываемости по таким делам составляет 80-95%, зато процент оправданий по таким делам самый низкий. Соответственно именно в таких делах всегда присутствуют пытки», — констатируют авторы документа.
